И впрямь, солнце нависало прямо над головой, палило, и даже кружевная тень от старой яблони не спасала.
– За корпусом есть славные навесы, – сказал Николай.
– Да там небось людей полно, – усомнился Митя.
– Наоборот, сейчас там пусто, смотри-ка. – И Кожевников показал на вереницы обитателей лазарета, потянувшихся ко входу. – Обед, – объяснил он.
– Так и тебе, верно, пора.
– Э-э нет, я лучше с тобой побуду. А потом повара накормят прямо на кухне, и даже еще лучше.
Митя поверил: он знал, что Николая здесь любят. Они пришли к длинным навесам-аллеям, увитым по бокам и сверху диким виноградом. Там стояли скамейки, было очень славно и в самом деле пусто. Только в другом конце аллеи женщина и девушка, разложив на лавке пакеты со снедью, кормили молоденького раненого бойца.
5
Ребята присели. Митя чувствовал, что Николаю трудно начать. Но вот тот выдохнул:
– Ну ладно. Значит, был у меня браток родной, старше на пять лет. Павлуша. Я пацан еще, а ему восемнадцать. Охотник наилучший в округе, на лыжах ходок – никто с ним не сравнится. На медведя разок пошел ради развлечения с одним ножом, и ничего – приволок шкуру. И сам собою-то хорош. Я вот на него вроде похож, да куда мне!
Митя усмехнулся: был Николай, по его мнению, красавец. Русая волнистая копна волос, синие глаза, ямочка на подбородке, улыбка – загляденье! А Кожевников продолжал:
– Девушка у него была – Настенька. Я тогда не шибко в девках разбирался, но казалось мне, что Павлуша мог бы и получше сыскать. Они встречались не тайно, но и не так напоказ, как другие, когда женихаются. Паша-то говорил: «Женюсь только на Насте!» Но тут была закавыка. Семьи наши не ладили меж собою.
– Ромео и Джульетта! – сорвалось у Дмитрия. Но Коля не обиделся.
– Во-во! – сказал он. – Я уже такое слыхал. Принес почитать бы, что ли...
– Принесу, – заверил Митя. – Рассказывай дальше.
У него уже появилось предчувствие, что история эта плохо кончится.